Полковник войск РХБЗ: для нас Чернобыль был настоящей войной

Ликвидация последствий аварии на Чернобыльской АЭС, 1986 год.Источник изображения: © Валерий Зуфаров/ТАСС

13 ноября в России отмечают День войск радиационной, химической и биологической защиты (РХБЗ). Их история неразрывно связана с аварией на Чернобыльской АЭС — крупнейшей ядерной катастрофой современности. Химические войска, как они назывались во времена СССР, выполняли при ликвидации ЧС самую трудную и опасную работу. О том, как военные химики спасали мир от радиации, ТАСС рассказал историк Чернобыля, полковник войск РХБЗ в отставке Владимир Малеев

Невидимый враг

Во-первых, сразу хочу сказать, что все без исключения участники чернобыльской трагедии, неважно, гражданские или военные, — истинные герои, под стать героям былинным. Чтобы их подвиги не канули в вечность, о них, безусловно, важно говорить, знать и помнить.

Ликвидацию последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС, особенно в рядах ветеранов Вооруженных сил, не без оснований считают войной. Действительно, есть немало убедительных аргументов, дающих право сравнивать эту кампанию с боевыми действиями. Именно армия первой вошла в особую зону ликвидации и последней ее покинула.

Владимир Малеев (справа), 1987 год

Источник изображения: © Личный архив Владимира Малеева

Прибывшим в аварийную зону военнослужащим предстояло решить задачи, с которыми никто и никогда прежде не сталкивался, ведь самый опасный враг — невидимый. В таких условиях человеку очень трудно выполнять работу по устранению того, чего попросту не видишь. В Чернобыле этот враг был повсюду. Более того, даже наука в своем арсенале тогда еще не имела полных знаний о том, как действовать в условиях радиационной опасности.

В том весеннем дне, 26 апреля 1986 года (день аварии на ЧАЭС — прим. ТАСС), на первый взгляд, тоже не было никакой опасности, вот только рентгенометры и радиометры буквально взрывались, реагируя на гигантское смертоносное излучение.

Путь в сердце катастрофы

В первые дни после катастрофы объединенная группировка Минобороны в Чернобыле состояла из 50 тыс. военнослужащих и 10 тыс. машин спецтехники. Потом я посчитал и пришел к выводу, что по наличию солдат, офицеров и техники в этой группировке войск, по их концентрации на один километр чернобыльский фронт превосходил все фронты Великой Отечественной войны.

Лучше всех к событиям на ЧАЭС оказались готовы мы — военные химики. Войска химической защиты (ныне РХБЗ) по своему боевому предназначению имеют главную задачу — ликвидировать последствия применения оружия массового поражения (ядерного, химического, биологического) в условиях боевых действий. К примеру, я в то время хорошо понимал, что не свинец, металл и бетон, а время может быть основной защитой ликвидатора от радиации. Для того чтобы уберечь организм от непоправимого ущерба, нужно было ограничивать время нахождения в зоне опасных излучений.

По приказу начальника Генерального штаба в районе АЭС были развернуты две бригады химической защиты, семь полков, три отдельных батальона химзащиты и рота химиков-дозиметристов. Вдобавок сформированы отдельный ремонтно-восстановительный батальон средств химической защиты и химический склад. Для подготовки резерва и замены личного состава, получившего предельно допустимые дозы облучения, предусматривалось создание еще трех учебных батальонов.

Дезактивация техники, участвующей в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС

Источник изображения: © Валерий Зуфаров/ТАСС

В первые дни чернобыльской войны необходимо было разведать радиационную обстановку и выявить наиболее безопасные маршруты для введения в зону ЧС военнослужащих и техники. На этом этапе стоит отметить геройский поступок тогдашнего начальника химических войск генерал-полковника Владимира Карповича Пикалова. В ночь с 26 на 27 апреля он лично на машине БРДМ-РХ (бронированная разведывательно-дозорная машина радиационно-химическая — прим. ТАСС) объехал вокруг четвертого энергоблока, сделав контрольные замеры уровней радиации. На многих участках прибор ДП-3 показывал цифру 500 Р/ч — это доза, получив которую, человек в большинстве случаев становится инвалидом. 600 Р/ч и более уже смертельная доза.

В итоге этой рискованной операции выяснилось, что наиболее безопасный путь к четвертому энергоблоку — с восточной стороны. Там уровень радиации составлял до 5 Р/ч. Самые гиблые места были с южной и западной сторон (от 300 до 2 200 Р/ч).

Личный вклад

В самом начале чернобыльской катастрофы я находился в Казани, командовал 14-м полком радиационной и химической защиты и, конечно, сразу стал готовиться к поездке на АЭС. Мне предстояло сменить получившего свою дозу облучения командира мобильного отряда химических войск, предназначенного для ликвидации последствий радиационных аварий и катастроф.

На АЭС меня назначили командиром 175-го отряда химических войск группировки частей особой зоны (зона, в которую входила промплощадка АЭС — прим. ТАСС). Отряд мой состоял из «партизан» — так в Чернобыле в шутку называли призванных из запаса.

Владимир Малеев (второй слева) с группой офицеров войск химической защиты, 1987 год

Источник изображения: © Личный архив Владимира Малеева

Занимались мы с «партизанами» в основном дезактивацией. Вручную отбойными молотками и лопатами снимали с бетона и грунта остатки ядерного топлива, а потом сдавали объект дозиметристам. Они замеряли радиацию, и если цифры были допустимыми, то принимали работу, а если загрязнение оставалось, приходилось снова брать инструмент и выскребать бетон. Так было на одной из подстанций второй очереди ЧАЭС. Она никак не дезактивировалась. Днем показатели приборов были нормальными, вечером — опять заражение. Пришлось работать там круглосуточно в несколько смен в условиях не только радиационной загрязненности, но и электромагнитных полей и статического напряжения. Представьте на секунду, что вы моете полы, из которых торчат оголенные провода. Так складывалась наша работа в особой зоне.

Кроме дезактивации непосредственно на АЭС, в обязанности моего отряда входили работы на пункте специальной обработки в деревне Копачи. Туда привозили спецтехнику, которую необходимо было очистить от радиации и вернуть на предприятия. Однажды на пункт привезли огромную махину — немецкий большегрузный кран «Демаг-СС-4000» грузоподъемностью 650 т. У него были гусеничная платформа и две стрелы по 76 м каждая. В целом он хорошо зарекомендовал себя в ликвидации последствий катастрофы, но вот отмыть гиганта и вернуть в Германию было задачей весьма непростой.

Для того чтобы приступить к очистке крана, пришлось создать целый научный консилиум. На АЭС постоянно присутствовали представители ведущих химических НИИ, и мы с ними разработали план наиболее успешных действий.

Решено было подготовить раствор азотной кислоты и электронаждаки. Так мы его и отдраили, но на всю эту работу ушел месяц. 30 дней ребята трудились в парах азотной кислоты и металлической пыли. А куда было деваться? Кран стоил огромных денег, и выплачивать хозяевам компенсацию за его порчу было совсем невыгодно.

Владимир Малеев около саркофага над четвертым энергоблоком Чернобыльской АЭС, 1987 год

Источник изображения: © Личный архив Владимира Малеева

Помимо тесного взаимодействия с научными сотрудниками, военные химики в Чернобыле порой использовали и собственные изобретения. Известен случай, когда осенью 1986 года полковник по фамилии Казыдуб применил на крыше четвертого энергоблока самодельного робота. Радиоуправляемое устройство, напоминавшее трехколесный детский велосипед с закрепленным на нем дозиметром, помогло обнаружить точку с предполагаемым уровнем радиации 2 300 Р/ч, хотя ранее там уже проходила дезактивация. Так выяснилось, что крышу надо чистить заново.

Разумеется, работа в таких условиях давала свои плоды. В один из дней моей командировки ко мне подошел боец по фамилии Федорусько. Очень бледный, рот окровавлен, протянул ладонь, а в ней — несколько выпавших совершенно здоровых зубов. И таких ужасных моментов было много. Излучение не щадило никого.

Операция «Крест»

Со временем химические войска вели разведку уже не только на территории АЭС, но и в прилегающих районах. В первый год катастрофы на дежурство выходило до 180 химических разведывательных дозоров на бронетранспортерах и специальных автомобилях. Специалисты три раза в сутки снимали уровни радиации в 29, а затем в 750 точках. Самым неприятным в этих процедурах было то, что для получения более точных данных военным химикам часто приходилось выходить из БРДМ, что неизбежно увеличивало получаемую дозу.

Четвертый энергоблок Чернобыльской АЭС, 1986 год

Источник изображения: © Валерий Зуфаров/ТАСС

Одной из важнейших стратегических задач, которую удалось решить нашим военным химикам в Чернобыле, стала фиксация суточного выброса из кратера четвертого энергоблока. Для этого совместно с военными летчиками была спланирована и проведена операция «Крест».

По команде с нескольких вертолетов Ми-8, находящихся в воздухе на разных высотах и удалении от энергоблока (в небе они образовывали фигуру, похожую на крест), был произведен забор воздуха. Полученные данные позволили с высокой точностью спрогнозировать выпадение радионуклидов в удаленных от станции районах и своевременно эвакуировать оттуда население.

Последний день, которого не было

В декабре 1987-го я вернулся в свою часть, затем уволился в запас и решил посвятить свою жизнь памяти о катастрофе на ЧАЭС. В результате проведенной работы мне удалось не только по дням и часам воссоздать историю ликвидации последствий трагедии, но и рассказать людям о многих неизвестных героях Чернобыля. Об этом написаны и опубликованы мои книги. Но главное, и это предмет моей отдельной гордости, — мне довелось в составе группы ученых Минобороны на государственном уровне закрепить последний день ликвидации катастрофы.

Владимир Малеев

Источник изображения: © Личный архив Владимира Малеева

Дело в том, что официальным началом ликвидации чернобыльской катастрофы считалось 22 апреля 1986 года, а точной даты окончания не было. Я всегда считал Чернобыль не только огромной трагедией, но и военно-технической кампанией Вооруженных сил, а раз так, значит, должны быть обозначены четкие временные границы. Научному сообществу Минобороны удалось установить, что координатором действий всех воинских формирований, привлеченных к ликвидации последствий чернобыльской катастрофы, была 912-я оперативная группа Гражданской обороны СССР. Последним днем ее функционирования в Чернобыле стало 22 ноября 1990 года. Следовательно, эту дату и стоит считать днем окончания ликвидации последствий всей чернобыльской катастрофы.

Сегодня, по прошествии многих лет, хочется сказать, что Чернобыль до сих пор живет в душе каждого ветерана войск РХБЗ. Очень хочется, чтобы память о тех событиях и их героях сохраняли и те, кто сегодня призван защищать Родину от радиоактивного, химического и биологического заражения.

Подготовил Василий Кучушев ​​​​​